Сукин сын [Авторская редакция 2017 года] - Игорь Валентинович Волознев

дышать. Тогда проживёшь дней пять. А то и неделю. Слышь? Целая неделя жизни! Буду спускаться сюда и базарить с тобой… Может, пойму, отчего люди иногда бывают такими хитрыми…

Он зачерпнул лопатой немного раствора и бросил его под ноги Ребрину.

— Не хочешь говорить? Ну и не надо…

Лицо Бурлакова кривилось в усмешке. Он начал брать из стопки кирпичи, подносить к пленнику и укладывать на раствор. Он укладывал их так, чтобы кладка казалась продолжением уже существующей стены. У ног Ребрина возник первый, самый нижний кирпичный ряд. Бурлаков обмазал его сверху раствором и принялся выкладывать второй ряд.

Он действовал быстро, со знанием дела, словно всю жизнь работал каменщиком. Кирпичная кладка поднялась до колен сыщика. Зазвонил лежавший на табуретке мобильный. Ребрин узнал этот звонок. Звонил его собственный телефон, изъятый Бурлаковым из кармана куртки. Бурлаков оглянулся на аппарат. Подошёл к нему, вытирая руки о грязные штаны. Сыщик затаил дыхание — звонил Максимов!

Во время последнего разговора с ним чутьё не обмануло Ребрина. На бурлаковской даче его действительно ожидал сюрприз. Теперь Андрей, не дождавшись ответа, должен приехать сюда. Он будет минут через сорок. От силы — через час.

Бурлаков взял телефон в руку, какое-то время прислушивался к телефонной трели, потом нажал на кнопку.

— Алло, алло! — зазвучал в динамике голос Максимова. — Николай! Я тебя не слышу!… Короче, я сейчас еду на дачу Бурлакова! Жди меня!

Бандит отключил связь и оглянулся на сыщика. Глаза его потемнели от злости.

— Ну, ты даёшь, сыскарь, — прошипел он. — Сопляка своего вздумал на меня натравить?

Он вышел из подвала и поднялся в комнату, где час назад обезоружил Ребрина. Уселся в кресло и принялся стучать пальцем по кнопкам телефона.

— Дрозд? — сказал в трубку. — Слушай сюда. Щас срочно езжай ко мне. Только не прямо на фазенду, а в лесок на дороге в Сосновку. Прихвати ствол. Завалишь одного сосунка, который едет ко мне. Ты его должен помнить. Это блондин, который приезжал в банк вместе с Ребриным. Сюда он поедет на мотоцикле, понял меня? Ты его опередишь, если поторопишься. Устрой ему встречу в этом лесочке. Дорога там плохая, большой скорости он не выжмет. Да и от посёлка далековато. Выстрела никто не услышит. Как уделаешь его — звякни. Труп потом уберём… Всё понял? Давай шустрее.

Он отключил связь и вернулся в подвал. Ребрин смотрел на него с усмешкой.

— Если так хочешь, можем и поговорить, — сказал сыщик. — Сколько женщин ты убил? Похвастайся, нас всё равно никто не слышит.

— Это тебя не касается. Это вообще никого не касается! — Бурлаков подошёл к нему. — Так как вычислил меня?

— Сперва дай промочить горло. После твоей гостеприимной встречи у меня еле ворочается язык.

Бурлаков поднёс к его рту бутылку с водой. Сыщик сделал глоток, прополоскал рот и выплюнул. Надо оттянуть время до прибытия Максимова. Занять маньяка разговором, тогда у Андрея появится шанс застать его врасплох.

— А скрывать мне нечего, — Ребрин говорил, глядя бандиту в глаза. — Я расскажу тебе всё, до чего удалось докопаться за эти дни. Но я надеюсь, и ты кое-что прояснишь. Некоторые моменты мне непонятны до сих пор.

— Пожалуй, проясню, — Бурлаков ухмыльнулся. Поставил перед Ребриным табуретку и уселся, закинув нога на ногу. — Сначала говори ты. Что тебе известно?

— Окончательная картина сложилась у меня только сегодня, — сказал сыщик. — После того, как я прочитал отчёт о вскрытии трупа Резаного. Но начну я не с отчёта, а с самого начала, как ты хочешь. Мне, конечно, неизвестно, когда у тебя начались эти сексуальные заскоки, когда и при каких обстоятельствах ты убил свою первую женщину. Трудно мне понять и то, почему тебе нужны именно рыжие. Возможно, это такая форма психопатии…

Бурлаков хмыкнул, достал из пачки сигарету и закурил.

— Толкуй, толкуй про психопатию, Склифосовский. Будь я психом, то не сидел бы сейчас тут, а ты не торчал бы у меня из кирпичей, как суслик из норки, — он скривил в усмешке рот. — Моих баб оставь в покое. По делу говори.

— Сейчас у меня уже нет сомнений, что Валерий Дроздов, которого ты устроил в охрану «М-банка», — твой лучший друг. И позавчерашнее ограбление задумал не он, и не Резаный, а ты. Ты провернул это дело чужими руками.

— Допустим, что так. И откуда ты знаешь?

— У Дроздова имеются кое-какие связи в криминальном мире. В частности, он знал Резаного, с которым отбывал срок. То, что Дроздов имеет судимость, ты скрыл при приёме его на работу. Он нужен был тебе в банке. Дроздов возобновил знакомство с Резаным. Ему удалось убедить главаря, что ограбить «М-банк» — не такая уж невыполнимая задача, особенно если есть свой человек в охране, который может в нужную минуту открыть нужную дверь и показать, где что лежит. Резаный с Дроздовым начали готовить ограбление. Встречались тайно, на квартире у Клычкова. Братва раньше времени не должна была знать о Дроздове и об операции. Из членов банды, кроме Резаного, в курсе был один Клычков. Он по пьянке проболтался Ваганову, а от него узнали мы. Но ты это ловко устроил! Никому из братков, даже Резаному, в голову не могло прийти, что настоящим организатором ограбления банка является не кто иной, как сам начальник банковской охраны! Не сомневаюсь, что и план ограбления составил ты, подсунув его Резаному через Дроздова. И расправа над исполнителями — тоже твоя идея. Они сделают грязную работу, а потом их уберут. Не так ли?

Бурлаков утвердительно кивнул, выпуская струю дыма.

— Ну да, братков мы с Дроздовым использовали, а потом грохнули, всё верно.

Сыщик продолжал:

— Попутно с ограблением ты затеял ещё одно дело. Работая начальником охраны банка, ты завёл связи в милиции и не мог не знать, что поисками убийцы рыжеволосых женщин занялись всерьёз. Ты почуял опасность и стал думать, как замести следы. Для этой цели тебе опять пригодился Дроздов. Уж не знаю, откуда он достал сведения о группе крови Клычкова. Она оказалась такой же, как у тебя. И ты решил этим воспользоваться, уготовив Клычкову роль маньяка, или подсадной утки. Он должен был засветиться перед продавщицами, покупая в фирменном магазине флакон с дорогим красителем, а заодно — оставить на нём свои отпечатки. Вероятней всего, купить краситель его уговорил всё тот же Дроздов.

— А кто же ещё? — ухмыльнулся Бурлаков. — Конечно, он! Дрозд, кстати сказать, ничего не знает о моих увлечениях рыжими женщинами. Это моя тайна. Моя личная тайна, я никого не собираюсь в неё посвящать! Я